Покойники тоже платят.

– Голубушка, вы извините, но вы, того… померли. Совсем. Бесповоротно.

Сказала это чиновница средних лет с лицом человека, который только что доел третий пирожок и понял, что четвёртого не будет. Женщина, стоявшая по ту сторону стойки – самозанятая гражданка N, – моргнула. Раз. Другой. Потрогала себя за щёку. Щека была тёплая, даже, можно сказать, партизански влажная от февральской оттепели.

– То есть как померла? – переспросила гражданка N. – Я, знаете ли, только что кофе пила. С булочкой. Булочка была с маком.

– Ах, с маком? – оживилась чиновница и тут же затухла, вспомнив про долг службы. – В базе ЗАГСа, любезнейшая, у вас строка 54б. Акциз. Там написано: “Скончалась в связи с расхождением данных”. Расхождение, знаете ли, это серьёзно. Не то что ваша булочка. Булочки – они тлен.

Вокруг уже собирались люди. Пенсионер с талоном на замену прав щипал себя за ус, чтобы убедиться, что он не спит. Молодой человек с паспортом, полным неиспользованных страниц, истово крестился на логотип “Мои Губернские Документы”.

– Но ведь я дышу! – воскликнула гражданка N и для убедительности дунула в сторону чиновницы. – Видите? Пар изо рта!

– Это конденсат, – отрезала чиновница, бегло сверившись с настольной инструкцией “Об отличии живых тел от тел метеорологических”. – У нас, знаете, в прошлом квартале покойник пришёл загран оформлять. Тоже дышал. Оказался – сквозняк из форточки. Вы, гражданка, не обижайтесь, но если компьютер сказал “мясо”, значит, мясо.

Гражданка N полезла за телефоном, трясущимися пальцами открыла приложение налоговой и ткнула экраном прямо в пуленепробиваемое стекло.

– А налоги? Я вчера! Заплатила! И за онлайн-гадалку тоже! Три тысячи восемьсот!

Чиновница взглянула на уведомление, перевела взгляд на гражданку, потом на иконку Николая Угодника, прилепленную скотчем к монитору, и произнесла с той особенной, канцелярской тоской, от которой у горничных портятся характеры, а у архитекторов – чертежи:

– Нормально. Платите дальше. Покойникам, знаете, тоже надо. Господь, говорят, с них не спросит, а вот мы, грешные, – спросим.

Тут гражданку N прорвало. Она заявила, что пойдёт в суд, что предъявит справку от терапевта, что терапевт, хоть и пьющий, но руку на пульс клал уверенно. Чиновница слушала, кивала и что-то чиркала на бланке. В конце концов она протянула бумажку через окошко.

– Вот вам направление. В морг, к судмедэксперту. Пусть даст заключение: “Живее всех живых” или “Ожидаем динамики”. С подписью и печатью. Без печати, сами понимаете, вы у нас всего лишь физическое лицо, а с печатью уже биография.

Гражданка N взяла направление, хотела разорвать, но раздумала. Положила в сумочку рядом с паспортом, где теперь значилась пометка “Умерла ошибочно. Налоги – в силе”.

Она вышла на улицу, вдохнула промозглый главгубернский воздух, смешанный с выхлопами и запахом свободы. Где-то вдалеке играл похоронный марш, а прямо под ногами, из водосточной решётки, неслось: “Ваш платёж принят. Спасибо, что выбрали нас даже на том свете”.

В офис же “Мои Губернские Документы” в тот же день зачастили люди. Живые, мёртвые и те, которые сами пока не определились. На дверях тихо повесили новую табличку, от руки: “Приём трупов – по пятницам. Оживление – по записи. НДС не облагается”.

2026 год. Эпоха Великого Оцифровывания. Теперь уже точно не важно, есть у вас сердце или нет. Главное – чтобы был ИНН. И без хвостов. Потому что, голубчик, какие бы ошибки в матрице ни случались, а деньги любит и Бог, и Кесарь, и особенно – Комитет по управлению ошибками.

Нестеров Андрей Николаевич