Демократический сон Ивана Ивановича.

Однажды Ивану Ивановичу приснился очень странный сон. В этом сне посреди большой площади стоял огромный куб, высотой с пятиэтажный дом, на гранях куба были нанесены какие-то эмблемы и рунические знаки, и к этому кубу со всех сторон шли толпы паломников, завёрнутых в трёхцветные простыни. Некоторые паломники шли целыми семьями, держась за руки, другие шли по одному. Подъезжали автобусы, из которых выходили группами. Колонны паломников шли с флагами и транспарантами, по всей видимости издалека.

У подножия куба стояли столы, сдвинутые вместе, они тянулись вокруг всего куба. На столах стояли самовары и вазы с разными угощениями, а за столами сидели служащие, которые отличались от паломников тем, что у них на головах были мигалки.

– Что здесь происходит? – спросил Иван Иванович у кого-то рядом.

– А вы не знаете? – удивился сосед, – Сегодня же День Голосования! Это великий праздник, который устраивают раз в несколько лет, в День Легитимизации Руси. Это день, когда Царь Борис посвятил наш народ в таинство билютенесувания и приобщил к всемирной демократии.

– Самой лучшей системе, придуманной человечеством, – писклявым голосом пояснил кто-то с другой стороны. Иван Иванович посмотрел, кто это был и не поверил своим глазам – это был Трус.

– И что надо делать в этот день? – поинтересовался Иван Иванович.

– Как это что? Голосовать!

В этот момент все паломники остановились и принялись протяжно и монотонно, немного нараспев повторять: – Го-ло-суй, го-ло-суй…

На сцену перед кубом взошёл центризбиргном в длинной трёхцветной рясе, которая волочилась позади, он взял микрофон и протяжно запел: – Во имя свободы, демократии и сакрализации власти, легитимной и законноизбранной, в соответствии с законом о выборах и новым мышлением, правилами ВТО и уставом МВФ, именем многополярного мира, основанного на правилах и хранителя их – боже, храни Америку! – он трижды осенил себя демократическим знамением, повторяя: – Голосуй! Голосуй! Голосуй!

И все паломники принялись нараспев повторять за ним: – Го-ло-суй, го-ло-суй… Некоторые упали на колени и стали кланяться, до земли, ударяя челом, а кто-то рядом с Иван Ивановичем повалился на бок и остался так лежать. Иван Иванович попытался его поднять, но тот был без чувств.

– Не трогай его, – сказал кто-то позади, – Бедняга готов. Совсем немного до ящика не дошёл, бедолага. Метров сто.

– Что с ним? – спросил Иван Иванович.

– Как это что? Помер, чего же еще? От истощения видимо. С прошлого голосования поди не ел ничего.

– Почему? – удивился Иван Иванович.

– Как это почему? – в ответ удивился голос позади, – Жрать-то нечего теперь. Только папоротник и лебеда. Ну и кора на деревьях еще. И каша пластиковая. Но это если достанешь. А нормально теперь только здесь можно пожрать. В день голосования. Вот все и идут. Еще у барыг, конечно, можно борща купить и сала. Но это же всё вражеское, оно запрещено. Да и платить надо, чатлами. А где их взять? Работы нет. А если достал чатлы и заплатил за вражеский борщ – всё, считай пособник. Тетрарист. За это полагается цыц. С гвоздями.

Тут Иван Иванович обратил внимание, что все паломники завернуты в трехцветные простыни на голое тело и под простынями ничего из одежды ни у кого нет.

– А почему они не одеты? – спросил Иван Иванович.

– Как это почему? – снова удивился голос, – У них же ничего не осталось. Всё отдали для фронта. Всё для победы. Еще и кредиты набрали. Чтобы купить на них в Китае электронику для сборки дронов. Тоже для фронта. Так что ничего не осталось. Только долги. Вот и идут.

Вдруг где-то сбоку послышался шум и возгласы – Иван Иванович посмотрел в ту сторону, откуда доносился шум и увидел, что служащие культа с мигалками на головах схватили человека, который был завёрнут не в трёхцветную, а в двуцветную простыню.

• Провокатора поймали, – прокомментировал кто-то.
• Тетрариста, – добавил голос сзади.
• Пустите, – кричал человек в двухцветной простыне, – Я хочу к вам, я хочу с вами!
• Бейте, бейте его, – закричали из толпы, – Провокатор! Тетрарирст! Он хотел сделать вброс! Он хотел испортить нам голосование! Он хотел нанести нам стратегическое поражение! Никто, никто не нанесёт нам стратегическое поражение!

Паломника в двухцветной простыне куда-то утащили, а на сцену перед кубом поднялся какой-то очень знакомый артист. На нём были широкие белые штаны и красивая нарядная рубаха, красная с синим.

Артист запел:

• Я русский!

Вся песня состояла только из этой фразы, а рядом служащий культа демократии ударял в бубен. Паломники от этого пришли в восторг, принялись повторять слова песни и поднимать руки вверх, а потом кланяться. И еще один совсем рядом упал без сил и остался лежать.

Потом на сцену поднялся невысокого роста человек в черной шляпе и черном костюме, он был единственный, кто не был завёрнут в простыню, этот человек взял микрофон и объявил:

• Голосуйте, братья!

Паломники снова пришли в восторг и стали кланяться, а человек в чёрной шляпе добавил:

• Мы, русские, не обманываем друг друга, – он при этом сильно картавил, но никого это не смущало, как и его внешний вид, потому что всем очень понравилось, что он говорил.

Когда Иван Иванович вместе с потоком паломников подошел к столам, одна из женщин, шедшая рядом, стала прощаться со своими детьми – она говорила, что им еще рано голосовать, но они должны смотреть и запоминать, как это происходит, и когда подрастут – обязательно прийти сюда и отдать голос.

Иван Иванович протянул служителю за столом свой паспорт, тот взял его, но не стал даже раскрывать, а просто сунул в стол и выдал взамен колокольчик.

• Цик, – сказал служитель.

Иван Иванович огляделся по сторонам – все остальные тоже получали колокольчики и вставляли их себе в носы.

• Цик, – просительно повторил служитель и повторил еще раз, всхлипывая, он готов был уже расплакаться, тогда Иван Иванович вставил колокольчик в нос, как требовалось.
• Ку! – одобрил служащий и торжественно объявил: – Во имя свободы, демократии и сакрализации власти, – он ударил по колокольчику в носу и добавил: – Дзинь!
• Служащий взял из вазы сухарик и протянул его Ивану Ивановичу. Он взял сухарик и только сейчас обратил внимание, что в вазах на всех столах были только сухарики. Они были разные, черные и белые, чуть крупнее и мельче, некоторые были из булочек, наверное сладкие, но это были только сухари.
• – Надо было в первый день приходить, – сказал кто-то позади,
• – Говорят, в первый день давали сахарок.
• – А как же бюллетень? – спросил Иван Иванович. Он всё ждал, что ему дадут бюллетень для голосования.
• – Какой бюллетень? – удивился служаший.
• – Ну как это какой? – удивился Иван Иванович,
• – Обыкновенный. В котором надо поставить крестик или другой символ напротив одного из вариантов.
• – Ты из какой галактики прибыл, чудак человек?
• – Никаких бюллетеней больше нет, – пояснил ему кто-то позади,
• – Ты просто залезаешь на этот ящик, там наверху круглая такая дырка – и прыгаешь прямо в неё. Целиком.
• – Как это целиком? – не понял Иван Иванович.
• – Ну так это, целиком. Прыгаешь. Тебе что, непонятно слово целиком?
• – И что там в ящике? Прыгнул – и дальше что?
• – И всё! Всё! Прыгнул туда – и всё! Всё плохое сразу останется позади. Долги, кредиты, война. Голод, холод. Всё останется позади. Прыгнул – и всё будет хорошо. Там рай. Рай, чудак человек. Самый настоящий рай. И выбирать никого больше не нужно. Прыгнул – и всё, ты в раю. А другие просто сдохнут.
• Иван Иванович посмотрел на огромный куб – паломники поднимались на него по длинным лестницам, некоторые лестницы были с пролётами, другие приставные, а кое-кто забирался на ящик по верёвкам, видимо это были спортсмены или военные.
• Иван Иванович не хотел никуда лезть и прыгать, но за ним уже образовалась целая группа, которая ждала своей очереди получить колокольчик и сухарик, тогда кто-то взял его под руку и повёл к кубу, доступно объясняя необходимость забираться и прыгать:
• – Обязательно, обязательно надо это сделать! Иначе за тебя это сделает кто-то другой. А если за тебя никто это не сделает – будет еще хуже. Вдруг именно тебя там не хватит, чтобы мы победили? Понимаешь ты это или нет?
• И кто-то еще принялся ему, такому непонятливому, объяснять то, что для всех остальных совершенно очевидно: – Я тебя полюбил, – говорил он, – я тебя научу. Голосуй, дядя Вова.
• – Я Ваня, – поправил его Иван Иванович.
• – Да хоть Дима. Голосуй, Ваня. Голосуй. Голосуй или проиграешь.
• Так, под объяснения незнакомых доброжелателей о необходимости проголосовать, чтобы победить, и уточнение про важность цветовой дифференциации штанов как цели, выступающей духовным скрепом всего общества, Иван Иванович поднялся на куб.
• Наверху действительно была большая круглая дырка, к которой подходили со всех сторон паломники и прыгали вниз.
• Он тоже подошел. Иван Иванович совсем не хотел прыгать, но кто-то сзади его толкнул и он полетел туда, вниз головой.
• Но что там было внизу, Иван Иванович увидеть не успел, потому что проснулся.
• По телевизору шла реклама. В рекламе напоминали про выборы и говорили, как это важно для будущего страны. А когда закончилась реклама, продолжился фильм. В фильме пели: – Ма-ма, ма-ма, что я буду де-лать, ку!
• Из цикла “Странные сны Ивана Ивановича“.